Начало оричевского хлебопечения

Одно из уникальных изобретений нашей деревни — русская печь, кирпичная или битая из глины. Веками была она важнейшим элементом всякой избы, обогревала и лечила её обитателей, варила, сушила, томила и парила пищу. Бывало, люди и мылись в печке, как в бане. Но самое примечательное, наверное, в том, что благодаря русской печке появился настоящий, с неповторимым запахом и вкусом подовый хлеб — караваи, булки, ярушники, пироги, шаньги, калачи, блины и прочие хлебные изделия.
До начала 30-х годов прошлого столетия в нашей местности почти каждая семья питалась хлебом собственного приготовления. Готовый хлеб покупали разве что немногочисленные служители железнодорожной станции Оричи. После того как станция и одноимённая деревня при ней стали райцентром, здесь появилось множество различных учреждений, предприятий и организаций. В их числе маслозавод, яично-птичная база, машинно-тракторная станция, электростанция, мельница, пилорама, школа, детский сад, больница, аптека, Дом культуры, библиотека, сберкасса, отделение госбанка, узел связи и многое другое. Большинство работников вновь созданных структур селились в многоквартирных домах без удобств, с индивидуальным печным отоплением на основе «голландки», которая никак не приспособлена для хлебопечения. Так возникла проблема снабжения рабочих и служащих райцентра печёным хлебом.
Немалое число новых структур появилось и на периферии района. К примеру, в деревне Марадыково был создан животноводческий совхоз, около села Пустоши — Камешницкое опытное поле, на Гадовом болоте — торфоразработки имени Столяра (Оричевское торфопредприятие), в деревне Решетники — лесозавод, в селе Пищалье — кузнечно-слесарная школа и районная колхозная школа (РКШ), в деревне Тарасовы — курсы трактористов, в селе Истобенске — зооветтехникум и ещё несколько востребованных жизнью организаций, коллективы которых также нуждались в хлебном довольствии.
Руководству района пришлось срочно налаживать строительство хлебопекарен. Дело оказалось трудным, так как ещё не имелось строительных организаций, не было и специалистов по промышленному хлебопечению. И всё же к началу 1935 года две первые хлебопекарни, опять-таки на основе русской печи, суточной производительностью 2 тонны вступили в строй.
Начало было положено, но проблема осталась. В этом легко убедиться, листая подшивки районной газеты «Коллективное животноводство» за тот же 1935 год. В номере за 3 февраля авторы Сырчин и Беляев пишут: «30 января 1935 года проверено состояние хлебопечения и весового хозяйства в посёлке Оричи, которое показало, что не все организации хорошо подготовились к торговле хлебом, а пекарня всё ещё продолжает выпекать иногда недоброкачественный хлеб. 30 января по-прежнему был выпечен кислый хлеб, и часть выпечки была забракована.
В хлебопекарне тесно и грязно. Начатое строительство склада для муки при пекарне остановлено… Зав. пекарней и правлению сельпо надо в ближайшие 2-3 дня закончить строительство тамбура и кладовой для муки. Это разгрузит пекарню, позволит создать благоприятные условия для работы, устранит антисанитарное состояние».
11 августа «районка» вновь критикует изъяны в организации оричевского хлебопечения. В статье читателя Соплина «Антисанитарное состояние хлебопекарни» говорится: «В Оричевской хлебопекарне № 1 санитарный надзор не бывает, в результате чего в помещении пекарни пол грязный, много мух и тараканов, побелка стен обваливается и попадает в тесто. В цех пекарни допускаются люди кому не лень, без всяких халатов. Надо имеющиеся безобразия зав. пекарней в ближайшее же время устранить и хлеб выпекать хорошего качества».
Довольно часто публикуются в газете негодующие письма читателей о недостатках в торговле хлебом на местах. 15 сентября читатель Перминов писал: «Вместо того чтоб принять все меры к обслуживанию потребителя в уборочную кампанию, организовать развозку и разноску товаров на поле, в бригады работающих колхозников, головотяпы из Бакулинского сельпо прекратили продажу хлеба из магазина № 2, д. М. Гари. Выпекаемый хлеб в д. М. Гари отправляется для продажи в Быстрицу. Колхозники, учительство, работники Гарского сельсовета, имея магазин и выпечку хлеба в своём сельсовете, вынуждены ездить за хлебом в Быстрицу, за 6 километров».
1 октября читательница Киселёва в заметке «Наладить торговлю хлебом» сообщает: «В тяжёлом положении находятся школьные работники Норинской школы в снабжении хлебом. В Норинцах хлеба не продают, и Камешницкое сельпо не отпускает хлеба для продажи в магазине № 4. Школьные работники вынуждены доставать хлеб из Оричей и Коршика, что составляет большие затруднения. Райпотребсоюзу надо принять меры к Камешницкому сельпо и обеспечить продажу хлеба работникам Норинской школы на месте».
Следует сказать, что и райпотребсоюз, и районные власти не оставляли без внимания эти критические выступления. В «районке» часто публиковались информации о принимаемых мерах, в том числе к нерасторопным и нерадивым руководителям. Так или иначе, но к концу 30-х годов проблема обеспечения оричан печёным хлебом была в основном решена: в 1939 году в районе действовали 11 хлебопекарен, способных выпускать 17 тонн различных сортов и видов хлебобулочных изделий в сутки.
К сожалению, давно уже нет хлебопёков довоенной поры, и никто теперь не расскажет, как решались непростые вопросы организации хлебопечения и хлеботорговли в районе. А вот первую в Оричах пекарню хорошо помнит ветеран педагогического труда Михаил Семёнович Гребенев. В 1938 году его отец Семён Александрович Гребенев прошёл обучение и практику хлебопёка на заводе в городе Омске и в следующем году возглавил хлебопекарню в Оричах. Сыну Мише было в то время 11 лет, и он по дороге из школы часто забегал к отцу на работу.
Пекарня, вспоминает ветеран, стояла на южной окраине посёлка Оричи, против школы (теперь угол улиц Советской и 8-е Марта). Были два цеха: хлебный — 2 печи и бараночный — 1 печь. Первый работал в две смены, второй — в одну. Пекли чёрный и белый хлеб в формах, сушку и булочки круглые и кручёные. Буханка хлеба весила более 1 кг. Хлеб продавали в продовольственном магазине на вес, до войны — свободно, а в войну — по карточкам.
Кроме заведующего в пекарне работали пекарями один пожилой мужчина по имени Савелий и две молодые девушки, имена которых он не помнит. Ещё сушку пекли несколько человек.
При пекарне был мерин, который очень кусался. На нём возили муку в мешках, воду в бочке и готовый хлеб по магазинам в ящике. Он же ходил в приводе, вал которой приводил в действие бараночную машину.
Печи в пекарне были низкие, высота от пода до свода внутри около одного метра. Дежи деревянные, из толстых досок длиной более трёх метров, высотой и шириной — метровые. Их было две: в одной месили белый хлеб, во второй — чёрный. Тесто месили чаще в четыре пары рук, реже — в три. Вместе со всеми месил и отец. Формы для теста смазывали растительным маслом. Лопатой ставили их на под в печь.
Коллектив пекарни сложился дружный. Отец хорошо играл на балалайке. В перерыв, бывало, он заиграет, а девчушки песни поют. Однажды увидев такое, мать поняла это дело по-своему: вырвала у отца из рук инструмент и при всех разбила его об угол пекарни.
Семён Александрович Гребенев работал в оричевской пекарне до начала войны. В октябре 1941 года был взят на фронт. Первое время пёк хлеб и там, потом воевал в стрелковой части, трижды был ранен и в 1942 году комиссован по ранению. После демобилизации заведовал пекарней в деревне Марадыково, много лет трудился приёмщиком скота. Умер в 1971 году

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Advertise Here
Рейтинг@Mail.ru