Стреляли в спину…

На снимке: Иван Иванович Чертищев.

Недавно в телевизионной программе «60 минут», которая выходит на канале «Россия», был показан сюжет о том, что в Польше оскверняют памятники советским воинам, погибшим при её освобождении в годы Великой Отечественной войны: обливают краской, делают различные надписи. После её просмотра в памяти всплыли ещё и более ранние события, связанные с этой страной. В преддверии празднования 70-летия Великой Победы в 2015 году также по телевидению прошла информация об инциденте с польской делегацией — участницей торжеств по случаю освобождения Советской армией узников фашистского концлагеря Освенцим. Во время войны он находился на территории Польши, а теперь является памятником-музеем.

Поляки до сих пор умаляют роль советских войск не только в освобождении заключённых лагеря, но и в победе над нацизмом, считают наших солдат оккупантами. Такое отношение к России возникло не сегодня. Оно из той, теперь уже далёкой, Великой Отечественной войны.

Что мы, поколение 50-х — 60-х, раньше знали о Польше? Только то, что это — социалистическая страна и ещё совсем немного. Я помню, в 70-е годы прошлого века большим спросом у молодёжи пользовалась польская косметика и духи «Быть может». Купить их можно было только в Москве, в фирменном магазине. Ещё были туристические поездки в Польшу, как и в другие страны социалистического содружества. Но какие они, некоторые поляки, никто особо не представлял.

О войне мы тогда знали мало. Ветераны, непосредственные участники боевых действий, не любили вспоминать о ней — слишком жестокой она была. Я знаю это по своему отцу, Ивану Ивановичу Чертищеву. Да и находились фронтовики тогда в тени. Не было к ним должного внимания, такого чествования, как в последние годы. В лучшем случае, приглашали выступить 9 мая у памятника да в музее — перед школьниками.

Очевидцев войны, прошедших её от начала и до конца, давно уже нет в живых. Тяготы военного времени не могли не сказаться на их здоровье. Мой отец ушёл 36 лет назад, в 1981 году. Но он оставил воспоминания, которые проливают свет на многие события военного времени. Думаю, что они очень ценны и интересны для нынешнего поколения.

Мне хочется привести его записи о моменте нахождения советских солдат на территории Польши при освобождении её от фашистских войск. А начну я с официального документа за подписью майора Шепелева, с печатью и указанием номеров войсковой части и полевой почты:

«Гвардии старшему лейтенанту Чертищеву Ивану Ивановичу. Приказами Верховного Главнокомандующего Генералиссимуса Советского Союза товарища Сталина, в течение 1943 — 1945 гг. всему личному составу нашего соединения, в том числе и Вам, принимавшему участие в боях, объявлена Благодарность. Города: Люблин, Седлец, Цеханув, Нове-Място, Дзялдово (Сольдау), Дойч-Айлау, Заальфельд, Гнев, Пресши-Старгард, Данциг (Гданьск)».

И вот читаю тетрадь, где подробно рассказывается даже о быте поляков в военные годы. А начал мой отец своё повествование с того, что «большая противоположность между Польшей и Германией». «В Польше мало совсем деревень, не как у нас. Дома разбросаны по всей территории — хуторская система. Большинство из них ветхие, покрыты соломой или дранкой. В квартирах держат телят и поросят, обстановки никакой нет. Сами поляки одеты плохо, почти всё лето ходят босые. Но есть и строения шикарные — зажиточных поляков, у которых были наёмные работники. Основная пища у поляков — картошка и свиное сало. Дорог шоссейных здесь мало, а асфальтированы только главные магистрали.

Проходя польскую территорию с боями, часто приходилось вольно или невольно общаться с местными жителями. Постепенно почему-то, как у меня, так и у других, создалось о них впечатление недоверия — постоянно их опасайся.

Во-первых, разговор у них какой-то льстивый, говорит, как маслом мажет, — с сюсюканьем. Такое мнение создалось ещё и потому, что в Польше много было предателей — врагов польского народа.

Однажды, в 1944 году, нашему полку дали отдых, и он разместился по деревням и отдельным хуторским домам. Штаб полка находился в населённом пункте домов в тридцать. Командир полка решил созвать совещание комсостава, в том числе и командиров батарей, коим был и я. После окончания заседания ещё не успел дойти до квартиры, как навстречу мне бежит ординарец и говорит, что объявлена тревога и нужно немедленно явиться в штаб полка. Ординарцу я отдал приказание, чтобы всех поднять на колёса и вытянуться в колонну, а сам побежал в штаб. Здесь уже были все офицеры. Я сразу узнал, что убили начальника штаба полка.

А случилось это так. После окончания совещания начальник штаба и командир полка, как и все офицеры, пошли в своё расположение. Квартировали они в третьем доме с конца деревни. Войдя в комнату, они стали продолжать разговор, который вели ранее. В это время с улицы через окно было произведено три выстрела. Пуля майору — начальнику штаба  — попала под губу и вышла в затылке. Он упал на пол и скончался. Оцепили деревню, обшарили все закоулки, но никого не нашли. Все «гадали» и делали сотни предложений — кто мог убить именно майора, а Бирюкова, нашего командира полка, оставили в живых?

После этого случая недоверие к полякам выросло ещё больше. Теперь, если появлялся на пути одиночка-поляк, его немедленно задерживали и обыскивали. Были многочисленные случаи, когда при переездах наших войск местные жители стреляли из домов по колонне, как говорят, в спину. Их, конечно, вылавливали. И солдаты сами с ними расправлялись».

Нельзя не привести воспоминания моего отца о том, какое впечатление оставила у него Германия 1945-го, поскольку в его записях события, происходившие с нашими солдатами, порой переплетались с описанием страны:

«Когда вошли в Германию, то нас всех поразила насыщенность шоссейных дорог. Возле них посажены яблони, вишни или тополя. К каждому хутору и деревеньке дороги выстланы камнем. В самих населённых пунктах, во дворах жилых домов, тоже всё выложено камнем. Имения помещиков выстроены капитально, даже скотные дворы из кирпича. Вокруг имений — дома для работников этих помещиков. Они деревянные, барачного типа. Надо полагать, незавидно жилось этим людям, которые гнули спину на своих господ.

В конце войны мы стояли под Берлином в одном помещичьем хуторе. Дом, в котором жил богатей, — настоящий дворец с десятками комнат. Вся усадьба обнесена чугунной решёткой. Внутри ограды разбиты сад, цветочные клумбы, выложены дорожки. Всё это содержалось в идеальном порядке. Скотный двор выстроен прямо вдоль дороги. Это, говорят немцы, хорошо для доставки кормов, уборки навоза, вывозки молока и выпаса скота. Я сам был очевидцем, как немцы ходят по улице, собирают фекалии лошади или коровы и относят в кучу.

В честь Дня Победы 9 мая состоялся митинг, на котором выступил командир полка Бирюков. Он поздравил весь личный состав, поблагодарил всех за отличное выполнение боевых операций и произнёс тост за Великую Победу советского народа и оружия над фашистской Германией. Праздновали два дня. Только охрана была на посту. При этом не было допущено ни одного ЧП. Все пели, плясали, обнимались, вспоминали погибших товарищей. Говорили о будущем — кто куда поедет, где будет работать или учиться.

В Германии мы находились до августа 1945 года. Потом поступил приказ — на колёса, маршем своим ходом — на Родину. При следовании по польской территории нашу колонну дважды обстреляли, убили одного солдата и нескольких ранили. Колонна остановилась. Вели огонь по лесу, прочёсывали его, но найти никого не удалось. Это польские предатели всё ещё мстили нам. А на нашей территории ещё долго продолжали действовать бандеровцы».

Столько лет прошло после Великой Отечественной войны, а события происходят будто сегодня.

Н. ЧЕРТИЩЕВА, Верхошижемский район

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

+ 45 = 51